Новости
Томская епархия
Святые Томской земли
Томские храмы
Монастыри
Томская духовная семинария
Основы православной культуры
Томское церковное краеведение
Епархиальные СМИ
Задать вопрос
Контакты

Официальный сайт Томской Епархии Московского Патриархата
Русской Православной Церкви
Главная страница /  Томское церковное краеведение
Главная страница Обратная связь Карта сайта RSS-лента

Четверг, 17 августа 2017 года.
Томское церковное краеведение
Митрополит Ростислав (Девятов). Жизнь и деятельность пятого Ректора ТДС архимандрита Никанора (Надеждина)
 

Ростислав, митрополит Томский и Асиновский, ректор ТДС.

 

ПЯТЫЙ РЕКТОР ТОМСКОЙ ДУХОВНОЙ СЕМИНАРИИ

АРХИМАНДРИТ (позднее епископ) НИКАНОР (НАДЕЖДИН): ИСТОРИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ.

(Труды Томской духовной семинарии. Сб.2. – Томск:Томская духовная семинария.2013.С.7-55)

 

 

 В статье излагается жизненный путь пятого ректора Томской духовной семинарии архимандрита Никанора (Надеждина). Дается анализ семинарской жизни в Томске с 1891 по 1897 год. Освещается архиерейское служение епископа Никанора после оставления им Томска. В работе использованы многочисленные архивные документы, большинство из которых впервые введены в научный оборот.

 

 Ключевые слова: архимандрит, Никанор, епископ, Томск, семинария, ректор, училищный совет, воспитанники.

 

 

 Все духовные семинарии дореволюционной России осуществляли свою деятельность на основании принятого Синодом и Высочайше утвержденного устава. Вместе с тем жизнь каждого учебного заведения имела и свою специфику, которая определялась и индивидуальными особенностями их руководителей. Среди ректоров Томской духовной семинарии были опытные администраторы и глубокие богословы, умелые хозяйственники и церковные публицисты. Пятый ректор ТДС архимандрит Никанор (Надеждин) был по преимуществу добрым и любящим отцом, пытавшимся сделать духовное учебное заведение школой церковности и глубокого благочестия.

 Епископ Никанор (в миру Николай Алексеевич Надеждин[1]) родился 28 ноября 1858 г. в с.Брейтово Мологского уезда Ярославской губернии. Его отец Алексий Степанович Надежин служил священником (скончался в 1870 г.). Мать – Александра Арсеньевна, урожденная Торопова (скончалась в 1865 г.). Уже в семье мальчик получил первые уроки воспитания в духе православного русского благочестия. «Рожденный в скромной семье духовного сословия, - вспоминал он впоследствии, - я измлада знакомился и располагался к званию духовному. С младенчества я всегда созерцал в необычайном умилении и восторге всю неземную красоту православных церковных богослужений. В раннем отрочестве как своими родителями, так и добрыми воспитателями я научен был глубоко чтить и горячо любить звание священническое и иноческое»[2]. В двенадцатилетнем возрасте Николай Надеждин был отдан на учебу в Пошехонское духовное училище (1871-1875), а затем обучался в Ярославской духовной семинарии (1875-1881) и Санкт-Петербургской духовной академии (1881-1885). С особой жаждой он, наряду с изучением положенных предметов, читал повествования о подвигах святых и о деятельности «именитых деятелей отечественной церкви». В вакационное время с усердием он совершал паломничества в знаменитые монастыри[3]. Все это способствовало формированию у юноши монашеского устроения. Поэтому уже во время учебы на 3-м курсе академии он без колебаний определяется с выбором жизненного пути. 4 апреля 1884 г. ректором Академии епископом Ладожским Арсением, согласно поданного прошения, он был пострижен в монашество в честь святого апостола от семидесяти Никанора. Им же в академическом храме 8 мая 1884 г. молодой монах был рукоположен в иеродиакона, а 24 марта 1885 года, в день Святой Пасхи – в иеромонаха. В 1885 г. иеромонах Никанор окончил Академию. За представленное сочинение «Типикон об употреблении вина» он был возведен в степень кандидата богословия. Указом Св. Синода за №3042 от 3 августа 1885 г. молодой иеромонах был направлен в Литовскую духовную семинарию преподавателем гомилетики, литургики и практического руководства для пастырей. Наряду с преподаванием, 15 октября 1885 г. резолюцией архиепископа Виленского и Литовского Алексия отец Никанор был определен штатным иеромонахом Свято-Троицкого Виленского монастыря с возложением на него послушаний монастырского библиотекаря, духовника учеников Виленского духовного училища и священника церкви при тюремном замке. В Литовской духовной семинарии он нес, кроме преподавания, и другие послушания: избирался членом Педагогического собрания (25.11.1886-31.03.1888) и Распорядительного собрания (11.11.1887-31.03.1888), входил в комиссию по ревизии семинарской библиотеки (26.08.1886-4.11.1887). За понесенные в Вильнюсе труды он был награжден набедренником (5.04.1886), а Указом Св. Синода за №3953 от 6.11.1886 г. возведен в звание соборного иеромонаха Московского ставропигиального Донского монастыря «во внимание к примерно-полезной деятельности и доброму влиянию на воспитанников семинарии»[4].

 31 марта 1888 года иеромонах Никанор (Надеждин) был переведен в Тифлисскую духовную семинарию на должность инспектора. Служение на Кавказе требовало от отца Никанора особой мудрости, тактичности и напряжения всех сил. Тифлисская семинария была многонациональной. Например, в начале 1889/90 учебного года в ней обучалось 462 человека. Из них: 157 имеретин, 139 грузин, 70 гурийцев, 40 мингрельцев, 34 русских, 14 греков, 3 осетина, 2 ингилойца и по одному сванету, абхазцу, удинцу, пшавцу, кистинцу, айсору и молдаванину[5]. Воспитанникам в силу кавказского темперамента были присущи крайняя вспыльчивость и чрезмерная самомнительность. Многие из них проявляли пристрастие к вину и религиозное равнодушие[6]. Кроме того, на семинаристов оказывал попытку влияния революционно-либеральный кружок в Тифлисе. Его члены активно распространяли среди учащихся книги, беседы и листовки «в духе либерализма и отчасти русофобства»[7]. Новый инспектор, пытаясь организовать воспитательный процесс так, чтобы готовить добрых пастырей, преданных Церкви, принял целый ряд необходимых для этого мер. Прежде всего, он составил Правила поведения для воспитанников Тифлисской семинарии, за что 7 марта 1890 года ему была выражена благодарность от Педагогического собрания. Поскольку 2/3 всех учащихся Тифлисской семинарии жили на частных квартирах, инспектор и его помощники по очереди регулярно посещали их и замеченные недостатки заносили в специально заведенную тетрадь для последующего анализа и принятия мер. При посещении классов и квартир инспектор интересовался процессом написания сочинений и его своевременностью. Для этого он всегда просматривал «чернячки», а также давал ученикам ценные указания. Для удобства посещений удаленных квартир была куплена лошадь. Иеромонах Никанор и его помощники всегда присутствовали в столовой во время трапезы, а также во время утренних и вечерних молитв. Сами молитвы стали совершаться более торжественно, сопровождались общим пением. Особенно усердно воспитанникам прививались навыки более частого причащения Св. Таин. Инспектор и некоторые другие преподаватели, по благословению Экзарха Грузии, в течение Великого поста проводили религиозно-нравственные беседы и чтения в семинарской церкви, что также прививало учащимся необходимые навыки[8]. Слушателями были как семинаристы, так и посторонние лица. В случае нарушения дисциплина инспектор не только сам принимал меры к исправлению виновных, но и сообщал о провинностях родителям, тем самым и их вовлекая в воспитательный процесс.

 Остро стоял в Тифлисской духовной семинарии и национальный вопрос. Так, Великим постом 1890 года среди воспитанников возникли беспорядки. Внешней причиной их стало указание ректора не давать на обед рыбу (хотя по местной традиции ранее рыба всегда готовилась). Но затем кем-то был распущен ложный слух о том, что якобы семинарская инспекция называет грузинский язык «чертовским» и один из помощников инспектора демонстративно разорвал местную газету «Иверия». Но заботливым, подлинно отеческим участием в этом деле отца Никанора конфликт был исчерпан и беспорядки прекращены[9].

 Еще одной проблемой Тифлисской семинарии было преподавание всех предметов на русском языке. Для большинства учеников он не был родным. Многие из них (особенно поступавшие из сел) впервые слышали русскую речь только в семинарии. Это в значительной мере затрудняло изучение предметов. Иеромонах Никанор, преподававший Св. Писание Нового Завета в 5-м классе, старался пользоваться не церковно-славянским текстом Писания, совершенно непонятным для местных учеников, а русским. Он не только тщательно объяснял текст, но извлекал из них духовно-нравственные уроки, что было особенно важно для тех, кто готовился к пастырству[10]. Преподавание своего предмета отец Никанор вел не только по рекомендованным Учебным Комитетом учебникам Д.Боголепова и А.Иванова, но и активно использовал творения святителя Иоанна Златоуста и Феофана Затворника, книги епископа Курского Михаила и Фаррара[11].

 Кроме своих прямых обязанностей инспектор Тифлисской семинарии иеромонах Никанор исполнял различные обязанности и по епархии. С 15 января 1889 г. он являлся членом распорядительного комитета благотворительного Братства св. апостола Андрея Первозванного для вспомоществования нуждающимся воспитанникам Тифлисской духовной семинарии, а с 20 марта 1891 г. был назначен пожизненным его членом. По благословению экзарха Грузии архиепископа Карталинского и Кахетинского Палладия с 10 декабря 1888 г. состоял Членом грузинского епархиального училищного совета, а позднее являлся его делопроизводителем (10.12.1888-20.03.1889). В этой должности он заведовал складом учебных пособий при Совете и привел этот склад в порядок, за что ему была выражена признательность, а за плодотворную деятельность в епархиальном учебном комитете – благодарность экзарха Грузии от 9 декабря 1890 г.

 С 25 июня 1888 года отец Никанор (Надеждин) состоял пожизненным членом Общества восстановления православного христианства на Кавказе и имел знак св. равноапостольной Нины 4-го разряда.

 За свои труды на Кавказе Определением Св. Синода от 1/15 марта 1890 г. он был награжден наперсным крестом[12].

 Указом Св. Синода №758 от 25 февраля 1891 года был назначен ректором Томской духовной семинарии.

 Согласно синодального решения 10 марта 1891 г. экзархом Грузии архиепископом Палладием отец Никанор был возведен в сан архимандрита. Вручая новопоставленному архимандриту жезл, владыка Палладий в своем слове сказал: «Круг твоей деятельности теперь значительно расширился. Ты назначен на должность более самостоятельную – быть ректором, правителем высшей епархиальной духовной школы… Прямой долг твой распространять свет истинного Боговедения и просвещения прежде всего в ближайшей среде своей, а через воспитываемых тобою кандидатов в священство и учителей и во всех пределах епархии, и епархии особенного характера, переселенческой, где народный элемент весьма разнообразен, где очень много отделяющихся от единства веры и Церкви, где также много еще и сидящих во тьме и сени смертной… Будь же на том месте, куда посылает тебя Господь, деятелем мудрым, просвещенным, нескудно сеющим истину и добро, светильником горящим»[13].

 25 мая 1891 года архимандрит Никанор прибыл в Томск[14]. «Воспитанники, - вспоминает об этом очевидец его приезда, - густой толпой высыпали на семинарский двор увидеть нового ректора. Это было, помнится, в субботу, перед всенощной. Отец ректор вышел из своей квартиры в клобуке, с высоким посохом, маленький ростом, сухой, бледный… Многие обратили внимание на скромную фигуру о.ректора и невольно запечатлели взгляд его добрых и кротких голубых глаз. После всенощной ректор просил духовника семинарии о.Павла Соколова отслужить благодарственный молебен Господу Богу о благополучном прибытии, а сам стал у левого клироса и усердно молился»[15].

 30 мая 1891 года состоялось его вступление в должность. Перед этим архимандрит Никанор совершил богослужение с семинарском храме и обратился к собравшимся преподавателям и воспитанникам со словом, в котором говорил о главной задаче своего служения в семинарии – о «воспитании в духовном юношестве качеств истинно русского и православного христианина». В этих качествах он видел не только спасительность для самих воспитанников, но и великую пользу для Отечества. «Нужно ли говорить о том еще, - утверждал архимандрит Никанор, - что только святой верой, преданностью Церкви и монарху крепка наша Святая Русь, что с ослаблением сих устоев нашей мысли и жизни колеблется весь строй её». Государство и народ сильны своей нравственностью и благочестием, перед которыми оказываются немощными козни врагов. «Нравственная сила есть такая сила, перед которой падает все, потому что там, где нравственная сила – там Бог»[16].

 Членов преподавательской корпорации отец ректор призвал к единомыслию. Этот призыв оказался весьма своевременным. «На первых порах своей службы в Томской семинарии, - отмечал в своем отчете ревизор Учебного комитета при Св. Синоде Докучаев, посетивший ТДС в 1893 г.,- он встретил себе некую оппозицию со стороны семинарских преподавателей, привыкших к известной самостоятельности, дававшейся им прежним семинарским уставом 1867 г. Но это скоро прошло, и архимандрит Никанор, при начальственном содействии епархиального Преосвященного, ныне поддерживает свой авторитет среди преподавателей надлежащим образом»[17]. И действительно, очень скоро единомыслие в среде преподавателей было достигнуто. «В среде корпорации преподавателей семинарии не заметно ныне какой-либо партийности, несогласий и раздоров… Благодаря таким благоприятным обстоятельствам в семинарии все идет по общеустановленному порядку в духе семинарского устава и действующих постановлений Святейшего Синода»[18].

 Успешному и ровному течению семинарской жизни способствовала всемерная поддержка начинаний архимандрита Никанора епископом Томским и Семипалатинским Макарием (Невским). Он часто бывал в семинарии, совершал богослужения в семинарской церкви, беседовал с преподавателями и воспитанниками, посещал уроки, трапезную, библиотеку, больницу. По всем вопросам семинарской жизни давал советы и наставления, которые ректором тщательно исполнялись. О степени доверительности отношений между Преосвященным и ректором говорит тот факт, что святитель Макарий в годы ректорства о. Никанора редко входил в Правление семинарии с письменными предложениями. Его устных указаний было достаточно для их приведения в исполнение. Годовые отчеты ТДС этого периода неизменно отмечают: «Особых письменных предложений, кроме резолюций на журналах Собраний, Правлению от епархиального Преосвященного хотя и не поступало, но потому, главным образом, что епархиальный Преосвященный всегда, вполне и лично доступен был для самой живой и тесной связи с ним Правления и всех воспитателей семинарии. Через то всегда и являлась полная возможность ясно знать о тех или иных желаниях, намерениях и требованиях Его Преосвященства от семинарии по всем частям ее внутреннего и внешнего благоустройства и без особых письменных предложений. Словесные же предложения и указания архипастыря принимались к точному исполнению и служили, конечно, к улучшению учебно-воспитательного дела»[19].

 Архимандрит Никанор сменил на должности ректора ТДС архимандрита Акакия (Заклинского), который за девять лет своего руководства семинарией привел в порядок ее делопроизводство, учебную и хозяйственную жизнь. Поэтому о.Никанору следовало поддерживать на должном уровне эти стороны семинарской жизни и далее развивать их. Для контроля за правильностью и успешностью хода учебных занятий он посещал классы во время уроков не реже одного раза в месяц по каждому предмету. По итогам этих посещений он давал преподавателям соответственные указания и советы. Особое значение в учебном процессе о. ректор придавал написанию ученических сочинений. После просмотра и оценки их преподавателями, он лично их прочитывал, делая свои замечания. Так, в 1891/92 уч. году им было прочитано 1500 сочинений[20]. Внимательно следил отец Никанор за общей успеваемостью учеников, еженедельно просматривая классные журналы. Кроме того, он регулярно посещал учеников во время их вечерних занятий и в свободное время, проверяя уровень их знаний при частных опросах и беседах[21].

 Кроме классных занятий воспитанники семинарии приобретали навыки, необходимые будущим пастырям, и на практических занятиях. Так, ученики 5-го и 6-го классов под руководством преподавателя дидактики[22] занимались с детьми в Образцовой школе при ТДС. Там они преподавали Закон Божий, русский и церковно-славянский языки, арифметику и церковное пение[23]. Под руководством преподавателя истории и обличения раскола Ивана Петровича Новикова семинаристы принимали участие в собеседованиях с старообрядцами, которые проводились при Троицкой единоверческой церкви и в зале Воскресенского городского училища[24].

 Сам архимандрит Никанор преподавал в семинарии Священное Писание Нового Завета в 6-м классе. Преподавание велось им по славяно-русскому тексту Нового Завета и учебнику Иванова. Использовались и другие пособия. Урок строился по принципу диалога преподавателя и учащегося. Отец Никанор основной целью преподавания ставил не столько сообщение экзегетических и филологических сведений, сколько усвоение будущими пастырями и учителями внутреннего смысла Священного Писания и раскрываемых им догматических и нравственных истин[25].

 Кроме Священного Писания архимандрит Никанор временно преподавал латинский язык в 6-м классе в 1891-92 уч. году, замещая заболевшего преподавателя Я. Казанского (13.08.1891-25.06.1892)[26] и дидактику (1-10.11.1897)[27].

 В свободное время архимандрит Никанор искал, исследовал и публиковал со своими примечаниями весьма ценные для истории Томской епархии документы. На страницах «Томских епархиальных ведомостей» им были напечатаны важные архивные материалы: «Слово» первого епископа Томского и Енисейского Агапита при вступлении его на кафедру[28], донесение архимандрита Макария (Глухарева) епископу Агапиту (Вознесенскому) и ответ последнего[29], речь при наречении во епископа преосвященного Афанасия, второго епископа Томского[30], письмо епископа Порфирия (Соколовского), написанное им вскоре после монашеского пострига[31], «Слово» иеромонаха (впоследствии архиепископа) Владимира (Петрова), первого инспектора ТДС при открытии семинарии в 1858 г[32]. В «Енисейских епархиальных ведомостях» им была опубликована статья «Енисейско-Красноярские архипастыри 1861-1896 г.г. (Краткий очерк к 35-летию епархии)»[33].

 Учебный процесс в учебных заведениях непосредственно связан с состоянием библиотеки. В Томской духовной семинарии архимандрит Никанор застал библиотеку в ужасном положении. «Помещение библиотеки представляло собой нечто невозможное, - пишут «Томские епархиальные ведомости». – Это был безобразный холодный сарай, в котором в зимнее время не было возможности выдавать или получать книги без серьезной опасности обморозить руки или жестоко простудиться. В этом сарае расставлено было более десятка громадных, неуклюжих, грубой работы шкафов, без пользы загромождавших все внутреннее пространство помещения, но далеко не вмещавших в себя всех книг библиотеки. Вследствие таких неблагоприятных условий библиотека никоим образом не могла содержаться в надлежащем порядке и достигать своего назначения. Книги помещались и в шкафах, и на столах, и на подоконниках, и даже на полу. Найти требуемую книгу для библиотекаря было делом нелегким, а в холодное время – почти невозможным»[34]. Архимандрит Никанор и Правление семинарии поставили перед собой задачу – привести библиотеку в порядок. Летом 1892 года начались работы: были почти полностью заменены потолок и полы, законопачены и оштукатурены стены, выложены две печки. Вместо холодного входа снаружи был устроен внутренний проход непосредственно из семинарского здания. После завершения ремонта были изготовлены добротные шкафы для книг из расчета на 20 тысяч томов[35]. Для наиболее ценных фолиантов и рукописей были сделаны стеклянные витрины. Куратором этих работ был инспектор ТДС А.И. Бобровников.

 Благодаря более рациональному размещению шкафов в помещении библиотеки там освободились значительные площади, которые стало возможным использовать для проведения торжественных актов, внебогослужебных бесед и встреч почетных гостей. Одновременно с ремонтными работами библиотекарь семинарии преподаватель И.П. Новиков составил новый каталог, а книги разместил по разделам[36].

 17 января 1893 года ремонтные работы были завершены и библиотека освящена. Архимандрит Никанор при этом обратился к воспитанникам со словом назидания: «Предметы семинарского курса, как бы старательно вы их ни изучали, сами по себе не могут научить вас всему тому, что явится для вас необходимо нужным в последующей жизни и деятельности. Кроме изучения учебных предметов для каждого из вас необходимо и теперь, и после, и всегда самостоятельно развивать себя, приобретать знания. А в деле самообразования самым верным и лучшим средством служит чтение книг. Книги для нас суть мудрые наставники, сообщающие нам истину, знакомящие нас с опытом и мудростью веков и народов, они для нас – самые лучшие друзья, верные, скромные, бескорыстные, чуждые лести и обмана, всегда доступные и лучше всего действующие на нас в уединении с ними»[37].

 Но главной своей задачей архимандрит Никанор считал духовно-нравственное воспитание учащихся в духе древнерусского православного благочестия. Он с подлинно отеческой заботой вникал в проблемы и нужды каждого из учеников. «Ректор стоит к ученикам не в холодных, чисто формалистических отношениях, а сердечных, близких, насколько дозволяет это его положение»[38], - отмечает семинарский отчет. Об этом вспоминает и один из воспитанников тех лет, священник Николай Васильев: «Трогательно вспомнить, как бывало о. ректор в послезанятное время ходит по двору семинарии, окруженный воспитанниками. Невольно вспоминаются слова Св. Писания: «якоже кокош собра птенцы своя под криле». Не проходило дня, чтобы о. ректор не уделил своего внимания тому или другому из учеников. Иногда такая беседа была продолжительной. Так ректор следил за душой своих питомцев, входил в их нужды, радовался с радующимися, успевающими в науках и печалился за малоуспешных»[39].

 Архимандрит Никанор заботился о привитии воспитанникам семинарии навыка к регулярному чтению Священного Писания, святоотеческой и духовно-нравственной литературы. «Читайте прежде всего и больше всего книги Св.Писания, заключающие в себе Слово Божие, - наставлял он учеников. – Но читайте их не по внешней необходимости, насколько вам нужно это при изучении учебных предметов семинарского курса, нет – читайте с усердием, с любовью, по внутреннему собственному расположению, так чтобы дух священных книг проник в душу вашу, сроднился со всем существом вашим. Читайте так, чтобы знать наизусть не только выражения и стихи, но и целые главы Св. Писания. Затем читайте творения отцов и учителей Церкви – лучших толкователей и выразителей Писания. Особенно полезно и назидательно для всякого из вас чтение житий святых, в которых просто и доступно показаны живые примеры осуществления в жизни всего того, чему учит Слово Божие… . Далее читайте книги, знакомящие с историей нашего Отечества, с мировоззрением, нравами, обычаями, жизнью русского народа, чтобы развить в себе любовь ко всему тому, что составляет украшение и славу дорогого Отечества нашего»[40]. В 1894 году из Святейшего Синода в Томскую духовную семинарию поступили для бесплатной раздачи воспитанникам изданные на церковно-славянском языке Евангелия. Выполняя эту миссию, архимандрит Никанор в своем слове вновь призвал учеников любить эту книгу и с любовью читать ее. «Читайте, други мои, читайте Святое Евангелие чаще, как можно чаще читайте и размышляйте, как велика любовь Божия к людям»[41].

 Сам строгий монах, любящий уединение[42], о. Никанор прививал воспитанниками любовь к молитве, внушая им необходимость ежедневно молиться в спальнях, поминать живых и усопших наставников и родственников. По его указанию ежедневные утренние и вечерние молитвы в семинарской церкви стали совершаться более торжественно, в присутствии ректора, инспектора, его помощника и духовника. Начинались они возгласом священника, стоявшего на солее в епитрахили и с крестом в руке, и завершались отпустом. Чтение молитв осуществлялось учениками по очереди. Ректор следил за тем, чтобы чтение было неспешным, благоговейным и отчетливым. Некоторые молитвословия воспитанниками пелись по обиходу. Таким образом они во внеурочное время имели возможность изучать церковные гласы. Первоначально некоторые из нерадивых учеников отнеслись к инициативам о. ректора с неприятием, тяготясь тем, что молитвы стали более продолжительными. Однажды некоторые из них спрятали перед утренними молитвами «Обиход», а из других книг вырвали листы. Это очень огорчило о. Никанора, но он не опустил рук. Его настойчивость принесла свои добрые плоды: многие из воспитанников тех лет вышли из стен Томской семинарии истинными любителями церковных служб и обиходного пения[43].

 Обращал внимание архимандрит Никанор и на должное соблюдение церковных праздников, обычаев, постов, поминовения усопших. По его указанию были закуплены лампады, которые в праздники возжигались перед иконами в классах и спальнях. По установившейся традиции 19 века воспитанники духовных школ обычно говели и причащались Св. Таин только дважды в год – на первой и последней неделе Великого поста. Отец ректор, понимая важность более частого причащения для духовного становления воспитанников, рекомендовал многим из них приступать к Таинству причащения более часто: рождественским и успенским постом, в дни усиления эпидемий, старшеклассникам – в день посвящения в стихарь.

 Заботами ректора богослужения в семинарском храме стали более торжественными, а участие в нем воспитанников более активное. С помощью преподавателя литургики отец Никанор следил за строгим соблюдением богослужебного устава, а также за поведением учеников в храме. Во все праздничные и воскресные дни он возглавлял богослужения лично, а когда по благословению владыки Макария сослужил ему в других храмах, - то службу совершал духовник семинарии. Архимандрит Никанор был большим любителем и знатоком церковного пения и считал его одним из действенных средств воспитания в учениках духа церковности. Им кроме двух, ранее существовавших семинарских хоров, было создано еще два: третий хор воспитанников семинарии и хор учащихся образцовой школы при ТДС. Учреждено было антифонное пение с четким распределением между хорами церковных песнопений[44]. Сам ректор, не запрещая включать в репертуар партесные песнопения, предпочтение отдавал простому древнерусскому пению. Кроме того, им введена была практика пения с канонархом, при чем иногда, особенно на вечерних молитвах, канонархом был сам архимандрит Никанор[45].

 Еще одной инициативой отца ректора было совершение отдельных богослужений в семинарском храме на греческом языке. Он лично готовил воспитанников к греческим службам, проводя с ними индивидуальные занятия. В результате, они пели и читали по-гречески правильно и свободно. Первая такая служба была совершена архимандритом Никанором 22 апреля 1894 года, в день престольного праздника семинарского храма – «Живоносного Источника». Тогда на греческом языке исполнялись некоторые молитвословия[46]. 2 октября греческая литургия была совершена уже целиком[47]. После этого ежегодно в Светлую Пятницу совершалось пасхальное богослужение на греческом языке. Оно собирало такое число молящихся, что их не могла вместить семинарская церковь, и многие из них вынуждены были стоять вне храма[48]. На греческом языке совершено было всенощное бдение также 7 мая 1895 г., накануне памяти св. апостола Иоанна Богослова. Богослужение тогда также возглавил архимандрит Никанор в сослужении преподавателя иеромонаха Григория (Яцковского) и духовника священника Николая Завадовского. «Все возгласы, молитвы и песнопения были исполняемы священнослужителями, певчими и чтецами на греческом языке, с переложением, впрочем, песнопений на русские напевы»[49].

 Глубоко церковное отношение к жизни архимандрит Никанор прививал учащимся и через их участие в различных праздниках. Помимо престольных праздников (святителя Иннокентия Иркутского и иконы Божией Матери «Живоносный Источник») наставники и воспитанники семинарии ежегодно принимали участие в праздновании дня Ангела епископа Макария (Невского), являвшемся вместе с тем и днем памяти основателя Алтайской духовной миссии архимандрита Макария (Глухарева). Обычно в этот день все молились в домовой архиерейской церкви, где за богослужением помимо архиерейского пел и семинарский хор. Слова приветствия от ТДС произносились как отцом ректором, так и воспитанниками семинарии[50].

 8 ноября 1892 года ректор семинарии и преподаватели приняли участие в богослужении и торжественном вечере, посвященном 100-летию со дня рождения архимандрита Макария (Глухарева)[51]. А в Алтайской духовной миссии в ознаменование этой юбилейной даты была учреждена стипендия для наиболее способных воспитанников семинарии из коренных алтайцев. На эту стипендию было собрано 1700 рублей не считая средств, выделенных Бийской городской думой[52].

 19 декабря 1895 г. преподаватели и воспитанники ТДС стали участниками небольшого молитвенного торжества, посвященного 200-летию со дня первого архипастырского удостоверения о нетлении мощей первого западносибирского подвижника св. Симеона Верхотурского. В этот день в семинарском храме архимандритом Никанором в сослужении инспектора иеромонаха Тихона (Василевского) и духовника священника Николая Завадовского была совершена торжественная литургия и молебен.

 Заботами ректора особым духовно-нравственным смыслом была наполнена встреча семинаристами нового года. Так, в 1896 году, после завершения вечернего богослужения все воспитанники собрались в одной из наиболее просторных комнат. Преподаватель иеромонах Григорий (Яцковский) и лучшие чтецы из воспитанников читали назидательные статьи и стихотворения. Между чтением хор учащихся исполнял различные песнопения. После литературно-духовного вечера все воспитанники по звону церковного колокола собрались в храме, где был отслужен молебен. Таким образом новый год был встречен учащимися общей молитвой[53].

 Воспитанники семинарии, с разрешения ректора, не оставались в стороне от проведения и детских рождественских праздников. Вместе с ректором, преподавателями они принимали участие в проведении «ёлок» в Томском духовном училище, Томском епархиальном женском училище и Второклассной епархиальной школе.

 Особым событием в жизни Томской духовной семинарии стало празднование 35-летия со дня ее образования. В этот день, 21 сентября 1893 г., в присутствии всех преподавателей и учеников архимандритом Никанором была отслужена литургия, за которой он произнес содержательное слово. В нем он дал краткий обзор исторического пути ТДС и остановил внимание слушателей на именах известных наставников и выпускников, прославивших свою alma-mater. Во второй половине того же дня в семинарии прошел торжественный литературно-музыкальной вечер. Учащимися читались поучительные статьи. Хор под управлением воспитанника 6-го класса А. Соколова исполнял духовные канты. Несколько номеров были исполнены и семинарским оркестром под управлением учителя музыки Н.В. Осипова[54]. Вечер удостоил своим посещением владыка Макарий. После концерта он посетил ученическую столовую, благословил трапезу «и отбыл из семинарии, выразив архипастырское удовольствие по поводу виденного и слышанного»[55].

 Однако, воспитательная работа в ТДС в это время имела и трудности. Из-за недостатка и тесноты семинарских помещений ректор и инспектор вынуждены были проживать вне семинарии на съемных квартирах. Это ослабляло их постоянный надзор за учениками. Кроме того, при семинарии не было общежития для своекоштных учащихся: они также проживали на съемных квартирах в различных частях города, и потому контроль за ними был осложнен. Некоторые из них попали под влияние революционно настроенных людей, которых в Томске было немало и среди ссыльных, и среди либеральной интеллигенции. Ими была организована в семинарии нелегальная товарищеская ссудная касса и библиотека с уставом. В этой библиотеке были собраны запрещенные и либеральные издания (журналы «Отечественные записки», «Русское слово», сочинения Писарева, Герцена, Салтыкова-Щедрина и др., а также стихотворения «политически недобрые по содержанию»). Несколько воспитанников наладили издание подпольных газет «Семинарский листок» и «Молодая семинария». Когда об этом стало известно Правлению, большинство его членов предлагали применить к нарушителям мягкие меры взыскания. Но ректор и инспектор, считая эти тенденции крайне опасными, настаивали на отчислении трех редакторов нелегальных изданий. Их поддержал и епископ Макарий (Невский). «Секретное издание воспитанниками газеты не есть только детская затея, и содержание ее не столько невинно, чтобы взглянуть на нее сквозь пальцы; это не единоличный проступок легкомыслия, а первые всходы злого семени на чистом поле, засеваемом врагами добра… К руководителям столь опасной затеи приличнее было бы приложить изречение народной мудрости: «дурную траву из поля вон»[56]. В итоге, три редактора изданий ( Федоров, Вологодский и Болдовский), а также три «активиста» ( Шебалин, Калугин и Бессонов) были отчислены. Нескольким воспитанникам были вынесены другие взыскания.

 От внимательного взора ректора не укрывались и менее значимые, но тем не менее не совместимые с будущим пастырским служением, нарушения семинарской дисциплины. При этом он редко прибегал к наказаниям, отдавая им предпочтение откровенным и назидательным беседам с учениками. И это приносило свои результаты. «Иногда о. ректор строжился, пылил, даже угрожал, но все знали, что его строгость на несколько минут, что вскоре же за этим последует мирная беседа его с нами»[57], - вспоминал спустя многие годы священник Николай Васильев.

 Наряду с духовно-пастырской заботой о воспитанниках о. ректор прилагал усилия и об усилении за ними надзора. Решением этого вопроса могло бы стать открытие при семинарии общежития для своекоштных воспитанников и переселение туда проживавших в городе учеников. Этот вопрос был вынесен ректором на обсуждение Правления, которое журнальным определением от 12 августа 1892 г. (№14), утвержденным 14 августа епископом Макарием, объявило сбор пожертвований[58]. Однако деньги собирались не так быстро. Поэтому данный вопрос поднимался и на епархиальном съезде духовенства, который 23 августа 1897 г. рассматривал вопрос изыскания средств на жалованье попечителям церковно-приходских школ. Вместе с тем, он обратился с просьбой к владыке Макарию выйти с ходатайством в Синод об ассигновании этой суммы из средств Учебного комитета. В случае положительного решения этого вопроса изысканные местные средства съезд предлагал внести на устройство семинарского общежития[59]. Однако вопрос с общежитием архимандриту Никанору так и не удалось довести до конца.

 Архимандрит Никанор в те годы был еще достаточно молодым человеком[60]. По своему характеру он был замкнутым, кабинетным, мало разбиравшимся в житейских и хозяйственных делах. Но решать ему приходилось не только пастырские и педагогические задачи.

 Насущной проблемой Томской духовной семинарии, которую предстояло решать и ректору, был вопрос построения для семинарии собственных зданий. Имевшиеся здания, арендуемые семинарией у Томского архиерейского домоправления, были ветхи и тесны. Кроме того, они не соответствовали ни новым требованиям, предъявляемым семинарским уставом, ни постоянно увеличивающему числу поступавших в ТДС. Они представляли из себя два деревянных здания на каменных фундаментах.

 В одном одноэтажном доме располагались классы, а в каменном подвале – столовая, буфетная и кухня. Классы были очень тесны: в каждом из них на одного ученика приходилось от 5 до 3 куб.м. воздуха вместо 10, положенных по норме. Духота в классных комнатах была настолько сильной, что воспитанники часто отпрашивались с урока для выхода в коридор по причине головокружения, а преподаватели старались задержаться на урок на 5-10 минут, чтобы сократить время своего нахождения в классе. Ветхие стены в зимнее время промерзали, из-за чего ученикам приходилось заниматься в калошах и верхней одежде. Во время перемен воспитанники не могли выйти из класса и проветрить помещение, так как коридор был очень узким, наполовину заставленным вешалки для верхней одежды, так что в нем невозможно было разойтись двоим учащимся.

 Второй деревянный дом, арендуемый семинарией, имел мезонин и каменный подвал. В мезонине располагался кабинет ректора и помещение для семинарского Правления, а в подвале – кухня ректора, кладовая и помещения эконома. В среднем ярусе располагалась квартира помощника инспектора и ученические спальни. Они занимали 7 комнат, в которых располагалось 78 кроватей. Они стояли почти вплотную друг к другу так, что некоторым ученикам, чтобы попасть на свою кровать, приходилось идти по постелям товарищей. Это затрудняло и уборку помещений, где скапливалась пыль. Особенно страдали те воспитанники, койки которых стояли около окон, промерзавших зимой[61].

 Для улучшения условий занятий и проживания воспитанников архимандритом Никанором был вынесен на обсуждение Правления вопрос об аренде под нужды семинарии еще одного здания. Это решение было поддержано епископом Томским и Семипалатинским Макарием (Невским), который обратился в Синод с просьбой о выделении дополнительных средств для аренды. Синодом было принято решение о дополнительном ежегодном ассигновании 2.600 рублей до времени построения собственных семинарских зданий. На эти деньги с 1 сентября 1894 г. был арендован расположенный в двух кварталах от ТДС просторный дом купца Гадалова. Туда были переведены классы семинарии, а освободившиеся площади в старых зданиях были приспособлены под дополнительные спальни и помещения для вечерних занятий[62]. Размещение классов в доме Гадалова имело еще одну побочную пользу. «Воспитанники ежедневно, все, после общей утренней молитвы в семинарской церкви, чинно идут на уроки в гадаловское помещение и через то пользуются благодетельным регулярным движением на вольном утреннем воздухе»[63], - отмечается в семинарском отчете за 1894/95 учебный год.

 Но главным вопросом тех лет оставалось дело построения для семинарии собственных зданий. Предшественником о. Никанора, архимандритом Акакием решен был вопрос освобождения участка, предназначенного для строительства семинарии, от занимавших его посторонних строений. Но подготовленный при нем проект томского архитектора Нарановича был отвергнут архитектором-экспертом Хозяйственного управления при Св. Синоде Люшиным как не отвечающий требованиям нового семинарского устава 1884 г. Разработка нового проекта была поручена синодальному архитектору Е.Морозову. Архимандрит Никанор с Правлением ТДС активно включились в работу по созданию проекта. 28 июля 1894 г. под председательством ректора состоялось заседание Распорядительного собрания, которое рассмотрело два эскизных проекта, представленных Морозовым. Правление одобрило вариант с удлиненным корпусом и высказало ряд замечаний, которые должны были быть учтены при разработке окончательного проекта. 1. Предлагалось проектировать семинарию не на 250, а на 300 человек с учетом неуклонного роста воспитанников. 2. Актовый зал, совмещенный по эскизу с притвором храма, по мнению правления должен быть запланирован отдельно. 3. На каждом этаже должно быть предусмотрено небольшое помещение для служителя. 4. Квартира инспектора перемещалась с 3-го этажа на первый. 5. Необходимо предусмотреть несколько хозяйственных объектов: конюшни на 6 стойл, кучерскую, каретный и дровяной сараи, навес, ледник, дворницкую и сеновал[64]. Хозяйственным управлением при Св.Синоде все предложения Правления ТДС были учтены, кроме первых двух, оставленных в первоначальном варианте.

 Во время приезда в Томск в командировку архитектора Е. Морозова архимандрит Никанор принял участие в освидетельствовании места под строительство ТДС и составлении актов осмотра места и его уступки Богородице-Алексиевским монастырем[65].

 16 января 1895 г. работы над проектом были завершены. Определением Св. Синода от 13 февраля/15 марта 1896 г. за №409 было разрешено строительство зданий под ТДС и выделено на эти цели 227.208 руб. 77 коп[66]. 21 сентября 1896 г. состоялась торжественная закладка семинарского здания[67]. Для руководства работами был образован строительный комитет, и работа закипела. Архимандрит Никанор к годовому отчету за 1896/97 учебный год сделал собственноручную приписку: «Истекший, 39-й от основания семинарии учебный (1896/97) год золотыми буквами да напишется в летописи как год начатия постройки собственных новых приличных помещений многострадальной в отношении их семинарии Томской!»[68]

 Отец ректор вместе с Правлением семинарии проявлял заботу о подведомственных ТДС духовных училищах. Для осуществления надзора на ними он внимательно следил за положением дел в Томском духовном училище, а также по поручению епархиального епископа дважды выезжал для проведения ревизий по учебно-воспитательной и хозяйственной частям Барнаульского духовного училища (25 ноября – 5 декабря 1892 г.; 23 – 25 августа 1894 г.).

 Милосердие и сострадание были отличительными чертами архимандрита Никанора. Это многократно проявлялось в его жизни. Так, еще будучи инспектором Тифлисской духовной семинарии, он с готовностью уступил часть своей квартиры для новоназначенного 3-го помощника инспектора семинарии[69]. В Томске, на должности ректора семинарии, ему также неоднократно представлялась возможность проявить свое милосердие. В качестве председателя, отец ректор возглавлял Попечительство о нуждающихся воспитанниках ТДС. На этой должности он старался всеми средствами материально поддержать учеников семинарии из многодетных и бедных семей. Летом 1891 года центральные губернии европейской части России пострадали от сильной засухи, приведшей к неурожаю и голоду. Святейший Синод определением от 21 августа 1891 года призвал к проведению во всех епархиях специальных молебнов о прекращении бедствия и сборе пожертвований[70]. В Томской епархии по благословению епископа Макария (Невского) был создан особый Комитет по сбору добровольных пожертвований в пользу пострадавших от неурожая. Его членом стал ректор семинарии архимандрит Никанор (15 октября 1891 г. – 1 июня 1892 г.)[71]. Он, а также остальные наставники семинарии, приняли решение ежемесячно отчислять в пользу голодающих 1% своего жалованья[72]. Кроме того, с января по май 1892 года в пользу учащихся неурожайных мест наставниками семинарии было собрано 42 рубля 9 копеек, а воспитанниками – 10 рублей[73].

 Когда в середине 1892 года в Томской губернии свирепствовала эпидемия холеры, и появилось много вдов и сирот, епископ Макарий вновь призвал духовенство придти на помощь пострадавшим. Одним из первых откликнулся на призыв преосвященного архимандрит Никанор, пожертвовавший 10 рублей[74].

 Кроме ректорских обязанностей, архимандрит Никанор выполнял многочисленные поручения епархиального начальства. Не раз по поручению епархиального архиерея он проводил ревизии наличных сумм Томской духовной консистории (октябрь 1892 г.), епархиального попечительства о бедных духовного звания (ноябрь 1894 г.) и томского Богородице-Алексиевского мужского монастыря (1894 г.).

 Резолюцией епископа Макария (Невского) от 8 июня 1891 года (№2376) он был назначен председателем Томского епархиального училищного совета[75], курирующего начальные церковные школы епархии. Училищный совет под руководством отца Никанора заботился об открытии новых церковных школ, осуществлял за ними строгий надзор и общее руководство, снабжал учебниками и занимался подбором квалифицированных учителей, изыскивал и распределял денежные средства на церковно-школьное дело. За эти годы количество начальных церковных школ в Томской епархии возросло с 183 в 1891 году до 1184 в 1897 году[76].

 В годы председательства архимандрита Никанора продолжался процесс реорганизации и самого училищного совета. Для большей эффективности его работы, в соответствии с Высочайше утвержденными 28 мая 1888 года «Правилами об уездных отделениях Епархиального училищного совета» в июле 1891 года было открыто, кроме трех ранее существовавших[77], еще четыре уездных отделения: Томское, Каинское, Кузнецкое и Семипалатинское, а также Нарымское (в январе 1893 года). Вместо Семипалатинского, вошедшего в 1893 году в Омскую епархию, было образовано Змеиногорское отделение[78]. В июле 1896 года о. Никанор командировался в Нижний Новгород, где принял участие во Всероссийском съезде руководителей и учителей церковных школ, который проходил в рамках 16-й Всероссийской промышленной и художественной выставки.

 Летом, когда в семинарии не было занятий, архимандрит Никанор по благословению епископа Макария трижды сопровождал его при обозрении им обширной епархии (13-21июня 1893 г.; 1-13 августа 1894 г.; 1-30 июня 1896 г.). Во время этих поездок отец ректор, как председатель Томского епархиального училищного совета, особое внимание обращал на состояние церковно-приходских школ и книжных складов[79].

 Также архимандрит Никанор был одним из ближайших помощников епископа Томского Макария в организации в епархии внебогослужебных религиозно-нравственных чтений. Первоначально чтения были учреждены еще в 1885 году епископом Томским и Семипалатинским Владимиром (Петровым). Однако как при нем, так и при его преемнике епископе Исаакие (Положенском), они проходили только при архиерейском доме и в Алтайской духовной миссии. С 1891 года, после вступления на Томскую кафедру епископа Макария (Невского), его заботами они стали приобретать более организованный характер и стали быстро распространяться сначала по всем храмам и духовно-учебным заведениям Томска, а затем и по всем приходам Томской епархии. Для организационного оформления чтений в 1892 году епископом Макарием была создана специальная комиссия. Внешним поводом для ее создания стало поступившее на имя святителя Макария письмо от «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной церкви» с предложением использовать их издания для проведения чтений. На этом письме преосвященный Макарий положил следующую резолюцию: «29 июля 1892 года. На обсуждение Комиссии духовно-нравственных чтений, в состав которой войдут все лица, участвующие в выборе статей для воскресных внебогослужебных чтений при нашем доме, с приглашением и тех городских священников, у которых при церквах открыты внебогослужебные чтения. Во главе таковой комиссии, в качестве помощника моего, приглашаю быть отца ректора семинарии»[80]. Впоследствии персональный состав этой комиссии изменялся, но архимандрит Никанор неизменно оставался ее председателем во все годы своего нахождения в Томске[81]. Эта комиссия подбирала темы чтений и представляла их на усмотрение архиерея, занималась подбором духовных песнопений, которые исполнялись церковным хором или всем народом между докладами. В 1894 году особой заботой комиссии стало определение места, времени, тем и других условий для проведения особых лекций для образованной публики, которые по благословению владыки Макария стали регулярно проводиться в Томске.

 Томская духовная семинария принимала самое активное участие в проведении религиозно-нравственных внебогослужебных чтений. Их лекторами выступали многие преподаватели ТДС, в том числе и ректор. Так, в 1891 году архимандритом Никанором были прочитаны «Беседа архиепископа Иннокентия Херсонского в неделю св. праотец» (15 декабря) и «Три библии» по хрестоматии Барсова (20 октября)[82]. За основу чтений обычно брались публикации из духовно-нравственных периодических изданий, сопровождаемые комментариями лекторов. Воспитанники семинарии также не стояли в стороне. Многие из них в качестве слушателей посещали чтения при архиерейском доме, другие, в основном старшеклассники, с разрешения о. ректора сами выступали в качестве лекторов при томских храмах - Христорождественском, Воскресенском и Духосошественском. Семинаристы принимали участие и в качестве певчих, например, при Воскресенской церкви, а также дополняли басовую и теноровую партию хора Томского духовного училища, исполнявшего песнопения во время чтений при училище[83].

 Поскольку Томская духовная семинария размещалась в наемных помещениях и испытывала крайнюю тесноту, при ней не было возможности организовать полноценные чтения с приглашением посторонних слушателей. Однако, архимандрит Никанор старался восполнить этот недостаток. «Взамен чтений нередко в течение учебного года, - сообщают «Томские епархиальные ведомости», - он обращался к воспитанникам с живыми, изустными беседами, предметом которых было изъяснение им обязанностей христианских вообще и ученических в особенности, а равно внедрение им духа церковности, столь необходимого для будущих пастырей Церкви. Эти беседы предлагались воспитанникам обыкновенно в семинарской церкви, куда они ежедневно собираются для утренней и вечерней молитвы»[84]. Кроме того, с разрешения ректора, обычно после праздничных всенощных бдений, помощник инспектора семинарии Ф.Ф. Федотов собирал живущих в общежитии учеников в одной из классных аудиторий, и читал им назидательные статьи духовно-нравственного содержания. Но иногда устраивались и полноценные чтения с участием всех воспитанников и преподавателей. Одно из них, 3 мая 1892 года, посетил владыка Макарий (Невский). В этот день беседу проводил духовник семинарии священник Павел Соколов. Хор семинарии под управлением преподавателя пения М.А. Никольского исполнял духовные песнопения и канты из «Лепты». В завершение чтений к учащимся обратился сам преосвященный Владыка с назидательным словом о двух типах пастырей: пастыря доброго и пастыря-наемника[85].

 Архимандрит Никанор в томский период своей жизни принимал активное участи в работе и других различных епархиальных учреждений. Он состоял членом Томского епархиального комитета Всероссийского миссионерского общества ( с 1891 г.)[86], членом совета епархиального Противораскольнического братства св. Димитрия Ростовского (с 21 сентября 1893 г.)[87], членом-сотрудником томского отделения Императорского православного палестинского общества (с 19 мая 1894 года)[88] и товарищем председателя Попечительства о бедных духовного звания при кафедре томского епископа (с 1 октября 1897 г.)[89].

 Большое значение в жизни архимандрита Никанора (Надеждина) имело его участие в торжественной встрече наследника цесаревича Николая Александровича, посетившего Томск в 1891 году. 5 июля он вместе с настоятелем Богородице-Алексиевского монастыря архимандритом Лазарем (Генерозовым) сослужил епископу Томскому и Семипалатинскому Макарию (Невскому) при совершении молебна у Иверской часовни, где и происходила официальная встреча цесаревича[90]. Немного позднее, в губернаторском доме, где остановился Николай Александрович, отец ректор имел честь представляться высокому гостю, а вечером принял участие в торжественном обеде в здании Томского общественного собрания[91].

 Архимандрит Никанор принимал в Томской духовной семинарии и других именитых гостей. 7 июня 1892 года в Томске находились проездом к новому месту служения епископ Енисейский и Красноярский Александр (Богданов) и ректор Якутской духовной семинарии архимандрит Стефан (Киструсский). Они были радушно встречены в семинарии ректором и корпорацией преподавателей. Осмотрев семинарские помещения и храм, гости вынесли от посещения приятное впечатление. Кроме того, епископ Александр встретился с 37-ю воспитанниками ТДС из уроженцев Енисейской губернии и имел с ними обстоятельную беседу. В завершение он посетил могилы епископа Платона (Троепольского) и бывшего ректора ТДС архимандрита Варфоломея (Медведева), своего сослуживца по Орловской семинарии[92].

 22 июня 1892 года Томскую семинарию посетил епископ Камчатский, Курильский и Благовещенский Гурий (Буртасовский), проезжавший через Томск в Санкт-Петербукрг для заседаний в Синоде[93]. 29 июня 1894 года богослужение в семинарской церкви в сослужении архимандрита Никанора совершил бывший ректор ТДС епископ Акакий (Заклинский), направлявшийся на Красноярскую кафедру[94].

 С весны 1897 года по Томску стали ходить упорные слухи о предстоящем переводе ректора ТДС на другую должность. Вскоре они оправдались. 21 октября 1897 года императору обер-прокурором Синода К.П. Победоносцевым был представлен всеподданнейший доклад, в котором говорилось: «За назначением, с Высочайшего Вашего императорского Величества соизволения, преосвященного Евсевия епископом Камчатским, Курильским и Благовещенским, кафедра епископа Киренского, викария Иркутской епархии остается вакантною. Для замещения сей кафедры Синод признает достойными возведения в епископский сан следующих архимандритов: 1) ректора Томской духовной семинарии Никанора, 2) ректора Тифлисской семинарии Серафима, 3) ректора Владимирской семинарии Никона». На этом докладе императором была положена следующая резолюция: «Быть первому, а в прочем – быть по сему»[95]. Определением Святейшего Синода №3602 от 24 октября 1897 года архимандрит Никанор был избран епископом Киренским[96]. Получение в Томске Указа Святейшего Синода (№5841 от 27 октября 1897 г.) «о бытии ректору ТДС архимандриту Никанору епископом Киренским, викарием Иркутской епархии, с тем, чтобы наречение и посвящение его в епископский сан произведено было в г. Иркутске»[97] было ожидаемым. Но тем не менее оно опечалило многих почитателей отца ректора ввиду предстоящей разлуки.

 Преподаватели семинарии, узнав о призвании своего ректора к высокому святительскому служению, 11 ноября устроили в честь него прощальный обед, на котором присутствовал и преосвященный владыка Макарий. За трапезой в приветственных словах епископ Макарий, инспектор ТДС иеромонах Алипий (Попов) и секретарь Правления Несмелов Г.М. дали высокую оценку трудам архимандрита Никанора в семинарии.

 19 ноября состоялись его официальные проводы. В этот день была совершена прощальная Божественная литургия, за которой молились все преподаватели и воспитанники ТДС. После литургии был отслужен напутственный молебен. Один из воспитанников 6-го класса произнес речь, в которой от лица учащихся благодарил отца ректора, отметив его доброту, снисходительность и подлинное отеческое отношение к ним. Также ученики преподнесли ему роскошный подарок – «Новый Завет» Лопухина в дорогом переплете. После богослужения в своих покоях архимандрит Никанор простился в корпорацией преподавателей и в 10-30 часов убыл на вокзал, откуда поездом направился в Иркутск, к месту своего предстоящего служения[98].

 За шесть с половиной лет своего ректорства архимандрит Никанор (Надеждин) внес значительный вклад в дальнейшее развитие всех сторон жизни Томской духовной семинарии. При нем количество учащихся возросло с 180 человек в 1891 г. до 242 человек в 1897 г. Семинарские помещения были расширены за счет дополнительной аренды дома купца Гадалова. Состоялась долгожданная закладка собственных корпусов ТДС. Заботами ректора ввиду дороговизны в Томске жилья преподавателям стало выдаваться из епархиальных средств квартирное пособие в сумме 200 рублей, а для учащихся из средств Синода было исходатайствовано 40 дополнительных стипендий. Но главной заслугой архимандрита Никанора было развитие у воспитанников духа благочестия и церковности.

 29 ноября 1897 г. архимандрит Никанор прибыл в Иркутск. 4 декабря в крестовой архиерейской церкви был совершен Чин наречения его в епископа. Хиротония при многочисленном стечении богомольцев состоялась 7 декабря в Вознесенском соборе Иннокентиевского монастыря. В хиротонии принимали участие архиепископ Иркутский и Верхоленский Тихон (Данебин-Троицкий) и епископ Камчатский, Курильский и Благовещенский Евсевий (Никольский). Епископ Читинский и Забайкальский Георгий (Орлов) не смог прибыть для участия в хиротонии по причине дорожной распутицы.

 По своей новой должности епископ Никанор являлся настоятелем Вознесенско-Иннокентиевского мужского монастыря Иркутска, а также начальником Забайкальской миссии. Ему предстояло заботиться об одной из известнейших сибирских обителей и ее насельниках, а также о просвещении светом Христовым прибайкальских язычников. Но среди этих забот владыка находил время и для историко-литературных трудов. Им была составлена и опубликована небольшая работа об истории и современном положении вверенной ему обители святителя Иннокентия [99]. Летом 1898 г. епископ Никанор был командирован Св. Синодом в Читу для временного управления Забайкальской епархией.

 Однако уже осенью ему открылось новое поприще для самостоятельной деятельности. 27 сентября 1898 года он был назначен епископом Якутским и Вилюйским. К тому времени епископ Никанор уже более 7 лет служил в Сибири и был знаком с особенностями этого края. Однако особая суровость Якутии первоначально произвела на него гнетущее впечатление. Это нашло отражение в его первом годовом отчете за 1899 год. «Целых 1//9 года здесь царит зима с ее крепчайшими льдами, глубокими снегами, страшными пургами и ветрами, а также от 40 до 70-градусными морозами, - писал епископ. – Здесь нет ни железных дорог, ни телеграфа, (пароходов и почтовых учреждений ничтожное количество). На столь огромной территории живет ничтожное, сравнительно, количество (всего менее 300.000) жителей. Из них 5/6 малокультурных и кочующих инородцев, а половина остальной 1/6 части составляют отовсюду сосланные, наиболее тяжкие преступники и вреднейшие пропагандисты (живущие при том не отдельно, а совместно с прочим немногочисленным населением области[100]. … Письменные деловые сношения, вследствие отсутствия почтовых казенных отделений, правильных и скорых путей сообщения, различных гражданских и церковных учреждений затягиваются на месяцы, на ½ и более года. Для сношений священников и прихожан между собой и посещения последними церкви летом, нередко нет никакой возможности за разливом бурных потоков и озер и мириадами комара, губящего животных и людей; а иногда и зимой по глухой тайге (дикая лесная чаща) проехать (конечно, верхом, о экипаже и помину не бывает) нельзя, так как нет для дороги ни малейшей просеки»[101].

 Но и в условиях сурового климата епископ Никанор ревностно принялся за архипастырские труды на благо Якутской епархии.

 Прежде всего, он ежегодно лично обозревал Якутскую епархию, преодолевая тысячи километров несмотря на летнюю жару, сильные зимние морозы, бездорожье. Так, в 1899 году он проехал 7.000 верст. При посещении приходов владыка давал местному духовенству необходимые указания для лучшего устроения приходской жизни, интересовался состоянием церковно-приходских школ, экзаменовал учащихся. На каждом приходе он служил литургию, бдение или молебен, проповедовал, беседовал с прихожанами об истинах веры, интересовался их духовной жизнью. Но состояние этой духовной жизни требовало особенной пастырской заботы.

 Епископ Никанор на основании данных, полученных при обозрении епархии, характеризовал ее следующим образом: «По качеству инородцы могут быть поставлены, в общем, выше: они хотя и невежественны, но имеют твердую веру и любовь к церкви и духовенству»[102]. Они были подлинным утешением для Преосвященного владыки. «Народ, преимущественно инородцы-якуты, - отмечал он, - всюду: на станциях и в пути, в церквах и около них, в домах и близ них, толпами устремлялся к архипастырю за благословением и поучением. Больные и дети подносились для возложения на них святительских рук. … На освящение храмов якуты имеют обыкновение собираться в великом множестве, участвуя и в приготовляемой для них на общественный счет праздничной трапезе. Так, на освящение храма Чурапчинского собралось народа, в обычное время весьма разрозненно кочующего в глухих и далеких лесных чащах, до 10.000… Зрелище глубоко трогательное, потрясающее!»[103]

 В плачевном состоянии находилась духовно-нравственная жизнь русских ссыльных и рабочих на рудниках. «На приисках рабочий люд, впервые выведенный для молитвы на свет Божий из глубоких, темных, грязных, вонючих, страшных шахт, выглядел как-то боязливо, дико. Много нужно силы духа, чтобы проникнуться спокойным сочувствием к таким богомольцам, которые по нескольку лет не бывая в храме Божием, отвыкая от всего молитвенного, производят отталкивающее впечатление. В упорном труде, при неблагоприятной обстановке, при спаивании спиртом и развращении, огрубевают их души и самый вид. Многие решительно не умеют ни поклониться, ни перекреститься, ни благословения взять»[104].

 Для изменения ситуации необходимо было существенно увеличить в епархии количество храмов и духовенства, повысить образовательный уровень священнослужителей, активизировать пастырскую и миссионерскую работу. Для этого заботами епископа Никанора в 1899 году при Якутском церковно-миссионерском братстве были образованы несколько комиссий: а) религиозно-нравственных чтений (занималась организаций и развитием внебогослужебных бесед на приходах); б) певческая (занималась распространением традиций церковного пения); в) редакционная (заботилась об улучшении издания «Якутских епархиальных ведомостей»); экзаменационная (для повышения образовательного уровня приходского духовенства); переводческая (занимавшаяся переводом богослужебных и религиозно-нравственных текстов на якутский язык)[105].

 Для более эффективного управления епархией, надзора за духовенством и развития приходской жизни епископом Никанором было увеличено число благочиний с 13 до 21[106].

 Посвятивший большую часть своей прошлой жизни трудам в духовных учебных заведениях, владыка и в Якутске уделял много внимания развитию местных учебных заведений. Его заботами Якутская духовная семинария, ранее имевшая три двухгодичных курса, была преобразована в соответствии с требованиями устава в шестикурсное учебное заведение. Для нужд семинарии и училища за 12 тысяч рублей был приобретен еще один дом, и в нем были проведены необходимые работы. Также епископ Никанор исходатайствовал в Синоде средства на ремонт обветшавших старых семинарских зданий и о выделении особых «прогонных» средств на проезд учащихся женского епархиального училища. При этом училище была открыта образцовая школа[107]. Но более всего, как и в Томске, владыка заботился о религиозно-нравственном воспитании учеников: часто совершал богослужения в семинарской церкви, бывал в различных учебных заведениях на уроках, экзаменах, торжественных актах и религиозно-нравственных чтениях, не упуская возможности отечески побеседовать с воспитанниками[108].

 Заботился епископ Никанор о развитии и начальных школ. «Якутская второклассная учительская школа получила надлежащую организацию, Олекминская и Средне-Колымская одноклассные школы преобразованы в двухклассные. Вновь открыты школы в Якутске: Преображенская, Предтеченская, Никольская и Богородицкая; в Якутском округе: Нюрюктейская, Хаптагайская, Нахарская, Ытыккельская, Одунинская. В Средне-Колымске открыта женская и в Вилюйском округе – Крестяхская школы. Число школ епархии возросло до 70»[109]. Поскольку многие населенные пункты епархии были разбросаны на огромных пространствах и очень удалены от школ, Владыка прилагал усилия об открытии при школах хотя бы небольших пансионатов, где могли бы проживать дети из далеких деревень. Для преподавателей церковно-приходских школ впервые летом 1909 г. были проведены краткосрочные учительские курсы[110].

 17 января 1905 г. епископ Никанор получил назначение на новую, Пермскую кафедру. 10 февраля 1905 г. он покинул полюбившую его Якутскую паству. По пути в Пермь владыка посетил Томск. Преодолев расстояние в 6.523 версты, 30 марта он прибыл в Пермь, где ему был вручен жезл святителя Стефана Пермского, с которым он впервые вошел в кафедральный собор и вступил в управление епархией. Сам, будучи глубоким знатоком церковного устава, епископ Пермский и Соликамский Никанор обратил внимание на более уставное и торжественное совершение богослужений в храмах епархии. В своем первом послании к духовенству Пермской епархии он прежде всего коснулся вопросов, связанных с богослужебной жизнью: а) о необходимости соблюдения устава о колокольном звоне; б) о привлечении народа к общему пению; в) о важности учить народ правильно принимать благословение; г) в необходимости избегать в церковном пении излишней торопливости и неуместного затягивания[111]. Кроме того, он выступил инициатором сбора средств на большой колокол для кафедрального собора[112], и впервые поднял вопрос о строительстве более вместительного и величественного собора.

 Для укрепления церковной жизни епископ Никанор (Надеждин) установил по всей епархии торжественное чествование памяти великих преемников святителя Стефана – епископом Пермских Герасима, Питирима и Ионы. 26 апреля 1908 г. в день памяти святителя Стефана им был организован небывалый до того по масштабам общегородской Крестный ход[113].

 Важнейшим событием для Пермской епархии стала доставка из Томска частицы святых мощей святителя Стефана Пермского. Об этой святыне епископ Никанор узнал из статьи, напечатанной в журнале «Кормчий»[114]. Он вступил по этому вопросу в переписку с епископом Томским и Барнаульским Макарием (Невским) и настоятелем Томского Богородице-Алексиевского монастыря архимандритом Ионой (Изосимовым). От последнего было получено письмо, подтверждающее наличие в Томске упомянутых мощей. «В храме Томского Богородице-Алексиевского монастыря есть плоский ковчежец, покрытый металлической пластинкой, имеющей на себе до 30 надписей: часть Гроба Господня, мощи св. пророка Захарии, Даниила, св. Алексия человека Божия, св. Стефана первомученика, св. Стефана Пермского и другие, - писал архимандрит Иона. - Внутри ковчега сего положена небольшая деревянная дощечка, имеющая 30 небольших углублений – по 6 в каждом из 5 рядов – рядами расположенных. В каждом углублении содержится залитая в мастику частица того или иного из указанных в надписях на крышке святых, сообразно надписи. Частица св. Стефана Пермского помещена в 5-м углублении 3-го ряда углублений»[115].

 Епископ Макарий (Невский) дал согласие на передачу частицы мощей святителя Стефана в Пермскую епархию. В Пермь она была доставлена 20 июня 1907 года бывшим воспитанником ТДС, преподавателем Иркутской духовной семинарии иеромонахом Прокопием (Титовым)[116]. Передачу мощей святитель Макарий сопроводил грамотой следующего содержания: «Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Благодатию Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, любовью и общением Духа и мерностью нашею даруется из церкви Томского Алексиевского монастыря, по просьбе Его Преосвященства, Преосвященного Никанора, епископа Пермского, часть святых мощей святителя Стефана Пермского, в благословение, утешение и молитвенное деяние богохранимому граду Перми, месту великих апостольских подвигов св. Стефана Пермского, в Крестовую церковь пермского архиерейского дома с тем, чтобы впоследствии, когда в г. Перми будет учрежден мужской монастырь, даруемая святыня была передана этому монастырю в вечное его наследие. Аминь. Макарий, архиепископ Томский и Барнаульский. 18 июня 1907 г. №4011»[117].

 В заботах о своей епархии епископ Пермский и Соликамский Никанор ежегодно совершал обозрение обширной епархии. За 4 года своего служения в Перми он совершил 26 архипастырских поездок.

 28 ноября 1908 года преосвященный Никанор был переведен на Олонецкую кафедру[118]. В Петрозаводске он продолжал неустанные труды по воспитанию в своей пастве духа благочестия и церковности. Ежегодно в этой епархии, также как и в Якутской, он совершал архипастырские поездки несмотря на трудности. «Железных дорог здесь не имеется, - писал епископ Никанор. – Пароходные путешествия по Онежскому озеру сопряжены с беспокойными и небезопасными качками. Большей частью ездить приходится в санях, телегах, иногда в лодках. Дороги вообще очень нелегкие, а иногда непроездные, например, весной и осенью. Пространство громадное, а население редкое»[119]. «Во время этих поездок по епархии, - писал преосвященный владыка в епархиальном отчете, - я, насколько мог, знакомился с приходской жизнью, деятельностью духовенства, религиозно-нравственным состоянием населения и его духовными нуждами. Всегда и везде я указывал на замеченные недостатки и делал соответствующие указания к устранению таковых. Посещая приходы епархии, я привлекал народ к общему пению известных молитв и песнопений, сам руководя этим пением»[120].

 Дальнейшее развитие Олонецкой епархии владыка Никанор связывал с решением ряда важнейших задач. Первостепенной из них было строительство новых храмов и открытие новых самостоятельных приходов. Правда, в некоторых городах был преизбыток церквей. Так, в древнем Каргополе на 3000 жителей имелось 19 храмов. Но большинство районов испытывали в приходах недостаток. Особый их дефицит наблюдался в районах, пограничных с Финляндией, население которых испытывало «постоянную угрозу панфинской пропаганды»[121]. Были и местности, зараженные расколом. Благодаря настойчивым ходатайствам епископа Никанора перед Святейшим Синодом число храмов с самостоятельными причтами увеличилось с 278 в 1909 году до 323 храмов в 1915 году. Велось активное строительство храмов и часовен на местные средства. Владыка предлагал Синоду рассмотреть вопрос заведения и передвижных церквей там, где население по бедности не может построить храмов стационарных. Также он предлагал разделять некоторые большие приходы на малые, «чтобы каждый пастырь знал своих овец по имени и их душевное настроение»[122]. Для более удобного руководства приходами по инициативе преосвященного Никанора в 1911 году число благочиний в епархии увеличилось с 28 до 35[123].

В том же году в Олонецкой епархии было образовано Каргапольское викариатство, а Каргапольские викарные архиереи стали ближайшими помощниками епископа Никанора[124].

 С целью большего привлечения народа к регулярному посещению богослужений епископ Никанор заботился об улучшении церковного пения. В кафедральном соборе с его благословения был организован архиерейский соборный хор и учреждено антифонное пение[125]. В приходских храмах он всеми мерами поощрял общенародное пение. В 1911 г. епископом Никанором было положено начало торжественному совершению в соборе пассий.

 Для духовно-нравственного просвещения народа с благословения епископа повсеместно организовывались внебогослужебные религиозно-нравственные чтения, а при храмах образовывались приходские библиотеки. Священникам владыка настойчиво рекомендовал чаще произносить проповеди собственного сочинения.

 По ходатайству епископа Никанора в 1909 году Александро-Свирский монастырь был преобразован из второклассного в первоклассный, а Александро-Ошевенский из третьеклассного во второклассный[126].

 Заботясь о приходском духовенстве, любвеобильный архипастырь практически ежегодно напоминал Синоду о бедственном материальном положении сельского духовенства и предлагал «поставить духовенство в независимое положение от населения, чтобы оно не обращалось за каждым куском хлеба к своему прихожанину, чтобы духовенство чувствовало себя независимым от так называемых кулаков и мироедов, чтобы оно могло смело всем сказать слово правды»[127].

 Но с особой отеческой теплотой епископ Никанор относился к наставникам и воспитанникам Олонецкой духовной семинарии. Домовая архиерейская церковь, в ежедневных богослужениях которой по указанию архиерея принимали участие семинаристы, стала для них подлинной школой церковности и благочестия. «Ты был поистине отцом для семинарии и её питомцев, - отмечал ректор Олонецкой семинарии протоиерей Николай Чуков[128]. - Твое отношение к ней и к ним было истинно отеческое, всецело проникнутое духом любви, сердечности, простоты… Как часто ты попросту, близко и сердечно беседовал с воспитанниками, обыкновенно здесь, после очередной церковной службы, - входя в их нужды, в нужды их отцов, направляя их взгляды и волю к добру и свету… Присматриваясь к ним, ты отлично угадывал их характер, направление, и я часто удивлялся, до какой степени верно подмечал ты во время этих мимолетных бесед действительно отличительные, нередко глубоко скрытые, обыкновенно невыявляемые черты характера питомцев. Так ты усматривал себе будущих сотрудников-пастырей и с любовью вел их по пути церковного воспитания»[129].

 В 1916 году епископ Никанор тяжело заболел. У него был обнаружен рак желудка. С терпением переносил владыка болезнь, часто исповедовался и причащался Святых Таин. В воскресенье, 6 ноября 1916 года он мирно скончался, предав свою душу Богу. Отпевание преосвященного епископа Олонецкого и Петрозаводского Никанора совершали три архиерея: епископ Финляндский Сергий (Страгородский), епископ Гдовский Вениамин (Казанский) и епископ Каргопольский Варсонофий (Вихвелин) с собором духовенства. Погребен был епископ Никанор у главного алтаря кафедрального собора г. Петрозаводска[130].

 

 

 

 


[1] В документах встречается два варианта фамилии епископа Никанора – Надеждин и Надежин..Второй вариант встречается значительно реже и в основном имеет место в более ранних документах.

[2] ТЕВ.1898.№4.Отд.неоф.С.16.

[3] Там же. С.16-17.

[4] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.3об.

[5] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.7.Отчеты за 1889-90г.Д.4.Л.101об.-102.

[6] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.5.Отчеты за 1887-88г. Д.48.Л.42об.-43.

[7] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.7.Отчеты за 1889-90г.Д.4.Л.106об.-110.

[8] РГИА.Ф.802.Оп.9.разд.6.Отчеты за 1888-89г.Д.51.Л.4об.-5.

[9] Там же. Л.111-112.

[10] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.6.Отчеты за 1888-89г.Д.51.Л.6об.

[11] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.7.отчеты за 1889-90.Д.4.Л.6об.

[12] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.9-16об.

[13] ТЕВ.1891.№13.Отд.неоф.С.4-5.

[14] ТЕВ.1891.№11.Отд.оф.С.4.

[15] Васильев Николай, священник. Светлой памяти преосвященного Никанора, епископа Олонецкого и Петрозаводского (бывшего ректора Томской духовной семинарии). //ТЕВ.1916.№23.Отд.неоф.С.810

[16] ТЕВ.1891.№13. Отд.неоф.С.6-10.

[17] РГИА.Ф.802.Оп.9.1893.Д.25.Л.60.

[18] Там же. Л.59об.

[19] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.10.Отчет ТДС 1893/94.Л.40-40об.

[20] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.9.Отчеты.1891-92 г.Д.44.Л.34-34об.

[21] Там же. Л.29об.-30.

[22] В те годы преподавателем дидактики в ТДС был Николай Петрович Асташевский (впоследствии митрополит Новосибирский).

[23] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.7.Отчеты1890-91..Д.35.Л.143об.

[24] ТЕВ.1894.№20.Отд.неоф.С.17-18.

[25] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.9.Отчеты.1891-92 г. Д.44.Л.7об.-8.

[26] Там же. Л.4об.

[27] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.118об.-119

[28] ТЕВ.1895.№19.Отд.неоф.С.1-9

[29] ТЕВ.1895.№20.Отд.неоф.С.16-19

[30] ТЕВ.1895.№22.Отд.неоф.С.6-8

[31] ТЕВ.1895.№24.Отд.неоф.С.4-5

[32] ТЕВ.1896.№19.Отд.неоф.С.6-21

[33] Енисейские епархиальные ведомости.1896.№23.Отд.неоф.С.341-345

[34] ТЕВ.1893.№3.Отд.неоф.С.38-39.

[35] В начале 1893 г. в семинарской библиотеке насчитывалось около 12 тысяч томов книг.

[36] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.9.Отчет 1891/92.Д.44.Л.35

[37] ТЕВ.1893.№3.Отд.неоф.С.41.

[38] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.10.Отчет 1894/95г.Л.23.

[39] Васильев Николай, священник. Светлой памяти преосвященного Никанора, епископа Олонецкого и Петрозаводского (бывшего ректора Томской духовной семинарии). //ТЕВ.1916.№23.Отд.неоф.С.810.

[40] ТЕВ.1893.№3.Отд.неоф.С.42

[41] ТЕВ.1894.№20.Отд.неоф.С.3-5

[42] РГИА.Ф.802.Оп.9.1893г.Д.25.Л.60

[43] Васильев Н.,свящ. Указ.соч. С.811

[44] РГИА.Ф.802.Оп.9.1893г.Д.25.Л.59об.-60

[45] РГИА.Ф.802.оп.9.Разд.9.Отчет1891/92.Д.44.Л.109об.

[46] ТЕВ.1894.№9.Отд.неоф.С.27

[47] ТЕВ.1894.№20.Отд.неоф.С.35

[48] ТЕВ.1895.№9.Отд.неоф.С.22. ТЕВ.1896.№7.Отд.неоф.С.49. ТЕВ.1897.№9.Отд.неоф.С.35.

[49] ТЕВ.1895.№10.Отд.неоф.С.50.

[50] ТЕВ.1893.№3.Отд.неоф.С.43-47; ТЕВ.1895.№3.Отд.неоф.С.27-30.

[51] ТЕВ.1892.№22.Отд.неоф.С.8.

[52] ТЕВ.1892.№23.Отд.неоф.С.22.

[53] ТЕВ.1896.№2.Отд.неоф.С.20.

[54] Оркестр в Томской духовной семинарии был создан в 1888 году заботами ректора архимандрита Акакия (Заклинского). Тогда же был принят на службу учитель музыки. Игра на инструментах должна была «доставлять ученикам приятное развлечение и облагораживать их вкус, отвлекая их в то же время от удовольствий грубых» (РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.1263.Л.10об.)

[55] ТЕВ.1893.№19.отд.неоф.С.23-26.

[56] РГИА.Ф.802.Оп.10.Д.67.Л.60об.-61

[57] Васильев Н., свящ. Указ.соч. С.810.

[58] ТЕВ.1892.№20.Отд.оф.С.4

[59] ТЕВ.1897.№21.Отд.оф.С.9-10

[60] В 1891 году, когда он архим. Никанор был назначен на должность ректора ТДС, ему был 31 год.

[61] РГИА.Ф.802.Оп.9.1893г.Д.25.Л.56об.-57

[62] РГИА.Ф.799.Оп.23.Д.386.Л.5-9об.

[63] РГИА.Ф.802.Оп.9.Разд.10.Отчет 1894/95г.Л.25об.

[64] РГИА.Ф.799. Оп.23.Д.368.Л.38-39

[65] Там же. Л.35-37об.

[66] РГИА.Ф.796.Оп.177.Д.308.Л.20-22

[67] ТЕВ.1896.№19.Отд.неоф.С.3-4

[68] РГИА.Ф.802.Оп.10.Разд.1.Отчет 1896/97г.Л.36об.

[69] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.10-а,об.

[70] ТЕВ.1891.№19.Отд.оф.С.1-4.

[71] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.27об.

[72] ТЕВ.1891.№22.Отд.неоф.С.23.

[73] ТЕВ.1892.№13.Отд.оф.С.4.

[74] ТЕВ.1892.№17.Отд.оф.С.6-7.

[75] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661. Л.16,об.

[76] Успенский А.П. Краткий обзор церковно-школьного дела в томской епархии за 1884-1909 годы. //ТЕВ.1911.№5.Ч.неоф.С.264.

[77] В 1890 году были открыты Мариинское, Барнаульское и Бийское отделения Томского епархиального училищного совета.

[78] Успенский А.П. Указ.соч. //ТЕВ.1911.№5.Ч.неоф.С.258.

[79] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.69,об; 115,об.

[80] ТЕВ.1892.№20.Ч.неоф.С.8.

[81] ТЕВ.1894.№19.Ч.неоф.С.14.

[82] ТЕВ.1891.№23.Ч.неоф.С.15.

[83] ТЕВ.1892.№24.Ч.неоф.С.18.

[84] Там же. С.23.

[85] Там же. С.24.

[86] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.51об.

[87] Там же. Л.86об.

[88] Там же. Л.69об.

[89] Там же. Л.118об.

[90] ТЕВ.1891.№14.Отд.неоф.С.10.

[91] ТЕВ.1891.№15.Отд.неоф.С.17.

[92] ТЕВ.1892.№12.Отд.неоф.С.34.

[93] ТЕВ.1892.№13.Отд.неоф.С.38.

[94] ТЕВ.1894.№14.Отд.неоф.С.33.

[95] РГИА.Ф.796.Оп.178.Д.803.Л.1.

[96] Там же. Л.4.

[97] ТЕВ.1897.№24.Отд.оф.С.1.

[98] ТЕВ.1897.№23.Отд.неоф.С.38-40.

[99] Никанор (Надеждин), епископ. Иркутский Вознесенско-Иннокентиевский монастырь. (Краткий очерк. 1669-1899 г.г.). Иркутск,1899.

[100] Паства епископа Никанора в 1902 г. состояла из 271.594 человек. Большую ее часть составляли якуты, тунгусы и прочее коренное население (более 90%). Русские (чиновники, торговцы, казаки, крестьяне, мещане, ссыльные) составляли менее 10%. ( см.РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.1968.Л.12).

[101] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.1818.Л.1-1об.

[102] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.1818.Л.19об.-20.

[103] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.1818.Л.4об.-5.

[104] Там же.Л.5-5об.

[105] Там же.Л.12.

[106] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.1818.Л.13об.

[107] Там же. Л.3, 9.

[108] Стуков Ф.А. Последние дни пребывания в Якутске преосвященного Никанора, епископа Якутского и Вилюйского, ныне Пермского и Соликамского, и прощание его с Якутскою паствою в 1905г.. – Пермские епархиальные ведомости.1905.№32.Отд.неоф.С.412-413.

[109] Там же. – Пермские епархиальные ведомости.1905.№33.Отд.неоф.С.439. К концу 1902 года в Якутской епархии было 75 школ (см. РГИА.Ф.796.Оп.442.Д1968.Л.2-3).

[110] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.1818.Л.9об.

[111] Пермские епархиальные ведомости.1905.№15.Отд.неоф.С.163-165.

[112] Пермские епархиальные ведомости.1905.№18.Отд.неоф.С.197.

[113] Пермские епархиальные ведомости.1908.№13.Отд.неоф.С.239-243.

[114] Кормчий.1907.№10.С.116.

[115] Пермские епархиальные ведомости.1907.№19.Отд.неоф.С.350-351.

[116] В сане архиепископа Одесского и Херсонского святитель Прокопий (Титов) 23 ноября 1937 года был расстрелян. В 2000 г. был причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских

[117] Пермские епархиальные ведомости.1907.№19.Отд.неоф.С.348-349.

[118] РГИА.Ф.796.Оп.439.Д.661.Л.122.

[119] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.2468.Л.27об.

[120] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.2342.Л.12об.-13.

[121] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.2532.Л.6об.

[122] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.2402.Л.31-32об.

[123] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.2468.Л.23-23об.

[124] Первым епископом Каргапольским стал Преосвященный Варнава (Накропин) (28.08.1911-2.11.1913); его сменил на Каргапольском викариатстве епископ Варсонофий (Вихвелин) (13.11.1913-14.09.1921).

[125] Светлой памяти преосвященного Никанора, епископа Олонецкого и Петрозаводского. Петрозаводск.1916.С.6-7.

[126] РГИА.Ф.796.Оп.442.Д.2342.Л.15.

[127] Там же.Л.36.

[128] Протоиерей Николай Кириллович Чуков впоследствии по пострижении в монашество с именем Григорий был хиротонисан во епископа. Закончил свой жизненный путь в сане митрополита Ленинградского и Новгородского (1945-1955).

[129]Светлой памяти преосвященного Никанора, епископа Олонецкого и Петрозаводского. Петрозаводск.1916.С.5.

[130] Там же. С. 28.

 

 | Новости | Томская епархия | Святые Томской земли | Томские храмы | Монастыри | Томская духовная семинария | Основы православной культуры | Томское церковное краеведение | Епархиальные СМИ | Задать вопрос | Контакты | 
© 2004-2015 Pravoslavie.Tomsk.Ru
??????????? ???? ??????? ???????????? ?????? /
??????????.ru ?????? ???????????